«КТО ТОЛЬКО РАЗ УВИДЕЛ САХАЛИН, ТОТ НЕ ЗАБУДЕТ ЭТО ДО СЕДИН...»

Мыс Крильон, залив де Кастри, остров Монерон… Эти непривычные для русского уха названия то и дело мелькают на карте Сахалина. Дело в том, что в 1787 году прибрежные воды бороздили французские фрегаты «Буссоль» и «Астролябия» капитанов Жана-Франсуа де Лаперуза и Флерио де Лангля. Экспедиция прославилась не только благодаря географическим открытиям, но и вследствие грандиозной ошибки: Лаперуз принял Сахалин за полуостров. Впрочем, сам мореплаватель так и не узнал правду - в 1788 его корабль пошел ко дну у острова Ваниторо вместе с экипажем. Исправить ошибку Лаперуза удалось лишь в 1849 году Геннадию Ивановичу Невельскому. На транспорте «Байкал» он прошел по Татарскому проливу до устья Амура, а 22 сентября 1853 года по своей инициативе основал на острове Муравьевский военный пост (ныне    г. Корсаков). В ответ министр Карл Нессельроде предложил наказать капитана за «самодеятельность» разжалованием в матросы и лишением прав. Спасла Невельского лишь резолюция императора Николая I: «Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен».

Российское правительство быстро нашло применение новоявленному острову: с 1869 года он стал тюрьмой. Примечательно, что помимо уголовников и рецидивистов среди ссыльнокаторжных попадались колоритные личности. Восемь лет здесь жил народоволец Иван Ювачев, чудом избежавший виселицы, а его сын Даниил прославился под псевдонимом Хармс. В селе Рыковском отбывал ссылку революционер и этнограф Бронеслав Пилсудский, родной брат будущего маршала и президента Польши Юзефа Пилсудского. А в 1888 на остров доставили знаменитую авантюристку Соньку Золотую Ручку (после трех попыток побега ее пришлось заковать в кандалы). Нечеловеческие условия жизни заключенных с негодованием описывал А.П. Чехов, побывавший на Сахалине в 1890 году: «Мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, зря, без рассуждения, варварски… Мы гоняли людей по холоду в кандалах, заражали сифилисом, развращали, размножали преступников…» За три месяца и два дня писатель провел перепись местного населения и позднее признавался: «На Сахалине нет ни одного каторжного, который не говорил бы со мной». Ныне в честь Чехова переименовано японское село Нода; его имя носит мыс, бухта, перевал, несколько рек и горных пиков, а в Александровске и Южно-Сахалинске открыты мемориальные музеи.

Южно-Сахалинск

Помимо музея знаменитого писателя столица острова может похвастаться современным вокзалом, аэропортом, университетом, обширным зоопарком и лыжным комплексом «Горный воздух» (высота 600 метров) на горе Большевик. Однако 130 лет назад сам Чехов в этих местах обнаружил лишь поселение Владимировку, основанную майором Карлом Янцевичем в 1882 году. Своим взлетом невзрачный городок был обязан… японским колонистам, занявшим по условиям Портсмутского договора юг Сахалина до 50й параллели. В 1908 году он стал столицей префектуры Карафуто и был назван Тоехара («плодородная земля»). После присоединения всего острова к СССР (1945) многие японские памятники снесли. Но об эпохе Карафуто напоминает величественное здание Краеведческого музея, построенное Есиро Каизуки в 1937 году в стиле тэйкан («императорская корона») и японский паровоз D-51, застывший близ железнодорожного вокзала.

Холмск

Это «Морские ворота Сахалина», город-порт. На его гербе якорь соседствует с канатом - символом переправы Холмск-Ванино, работающей с 1973 года. Татарский пролив обеспечивает моряков и докеров работой, а рыбаков уловом (не зря старожилы шутят: «В этих водах съедобно все, кроме подводной лодки»). А туманным утром 20 августа 1945 года к местному причалу подошли советские корабли и высадили десант. Бои за Маоку (японское название Холмска) стоили жизни 77 бойцам, ныне захороненным в трех братских могилах. С тех пор у холмчан есть негласная традиция - 9 мая совершать паломничество на пригородную станцию и возлагать цветы к обелиску погибшему здесь сержанту Борису Николайчуку (в его честь переименована станция Икенохата). В этих же местах можно полюбоваться останками Чертова моста, 125 метрового инженерного чуда японских строителей, застывшего на высоте 40 метров над окрестными холмами.

Томари

При японцах город назывался Томариору, но в советские времена неудобопроизносимое слово урезали. Похоже, в этих трех буквах скрывался секрет благополучия, ибо нынешний Томари больше напоминает город-призрак, чем промышленный или культурный центр. После 1945 здесь чудом уцелел уникальный синтоистский храм дзиндзя (второй подобный, но хуже сохранившийся храм находится в Макарове). Его колонна отлита в виде снаряда в память о героях русско-японской войны (1904-1905). С вершины храмового холма видны готические руины целлюлозно-бумажной фабрики, над которой поднимается пар - исправно работает построенная еще японцами котельная. Увидеть другие следы японского пребывания и советские артефакты можно в местном музее. В единственной комнате собрана богатейшая коллекция экспонатов - от бивней мамонтов до уникальных выпусков японских газет 1941 года, где преждевременно сообщалось о захвате Москвы войсками вермахта.

Ноглики

Задолго до прихода русских на остров, северные оленеводы называли местное стойбище Ногл Во («пахучая река»). Очевидно, специфический запах местным водам придавали выбросы нефти на поверхность. Спустя годы на океанском шельфе близ поселка выросли современные буровые платформы. Увы, охота за «черным золотом» и ускоренная индустриализация поставила островных аборигенов (айнов, нивхов, ороков, эвенков) на грань гибели. Из уст в уста еще передаются рассказы о традиции Иоманте («медвежьих праздников»), когда айны приводили из леса медвежонка, откармливали женским молоком, а затем убивали и выпускали душу на волю, оставляя на шестах-инау лишь череп и кости. В наши дни об обычаях тех стародавних времен можно прочесть лишь в сказках знаменитого Владимира Михайловича Санги, создателя нивхского алфавита и почетного жителя Ноглик, в честь которого названа городская библиотека.

«Ну что тебе сказать про Сахалин? На Сахалине теплая погода…» - эти знаменитые строки в исполнении Эдуарда Хиля стали негласным гимном острова. Не менее известен и «Человек, влюбленный в Сахалин» Игоря Николаева, чей отец Юрий значительную часть жизни провел в Холмске (с 1999 года его имя носит главная библиотека города). По примеру певца в любви к острову признаются ежегодно тысячи туристов, выкладывая в соцсетях снимки мыса Евстафия, маяка Анива, Быковских порогов, Бирюзовых озер или бухты Тихой. Свежий воздух, горные вершины, первозданная природа - вот рецепт, который заставляет москвича или петербуржца, провести отпуск на этом краю света, закинув в море удочку и любуясь панорамой, открывающейся «с крутого бережка, далекого залива Лаперуза».

Владимир Винецкий

Вернуться назад

© 2011-2020, Интернет-радиостанция "СПОКОЙНОЕ РАДИО - ТИХАЯ ГАВАНЬ ДЛЯ ВАШЕЙ ДУШИ" (12+). Все музыкальные композиции, транслирующиеся в эфире, представлены исключительно для ознакомления.